Жила-была одна фирма. И трудились в ней бухгалтеры, клерки там всякие и прочие банкиры. Ну и, как водится, пахали с 9.00 до 23.00. А один мужик вдруг начал уходить в два часа дня. Так скромненько попрощается со всеми – и валит. Ну, все в недоумении – сшизил, что ли? Идет вторая неделя – он точно так же. «Стой», говорят все ему, и подходят поближе.
- Чего это ты, а? Не уважаешь, что ли?
- Да ладно вам, мужики, я же все-таки в отпуске…

На такой оптимистичной ноте мне хотелось бы начать сегодняшнее нехитрое повествование. Дело в том, что, понимаете ли, мы в «Юхе», как вам могло показаться (ну бывает, бывает…), не впахиваем круглосуточно. Мы иногда отдыхаем и даже ездим в отпуска. Ну, вы уж простите за мое «мы», моя матушка все время уверяла, что род Хуевичей идет от династии Романовых. За это я ее расчленил и отдал голодной кошке. Ну не совсем, в общем-то, за это, были у нас с ней разногласия по поводу бесчисленного количества грязной бумаги в квартире, повсюду стоявшие ведра с бордово-черной жидкостью ее видите ли раздражали, да всякие небритые мужики, от которых несло чем-то, ей не нравились. Это вы сейчас понимаете – человек первую типографию открыл частную (государственные-то еще при Петре были), а вот мамка – ни в какую. Ну и пришлось ее замочить. Это семейное. Особенно дядя мой отличился – замочил тещу, и закопал в саду. Одну жопу торчать оставил. На вопросы, зачем такое палево, говорил, что велосипед ставить очень удобно… Впрочем, я отвлекся. Так вот, «мы» - это как царское «мы, азъ есмь царь всея Руси», я имею в виду себя, родимого, другие в нашей конторе работают круглосуточно. О том, как они это делают, вы можете узнать в других рассказах, я лишь смею уверить – получают они по заслугам.

Один раз, в возрасте десяти лет, жуя консервированный персик и рассматривая скаченную на досуге порнографию, я задумался о смысле бытия. Вы знаете, как это бывает – сидишь, сидишь, чем-нибудь занимаешься, да вдруг картинки перед глазами какие поплывут, в мультики будут собираться там…Вот. Один раз я просмотрел такой мультик, что пожалел, что в мозг нельзя встроить видеокамеру. Хм, а видеокамеру-то позже изобрели, вроде, да шут его знает, неважно. Мультфильм был про маленького советского мальчика, который сидел-сидел, да вдруг начал строить советское общество, построил, стал Уважаемым Человеком, Депутатом Парламента, Крутым Нигером и Почетным Милиционером. И все это, главное – во время каникул. А другой мальчик сидел и жрал ананасы, спал целыми днями и развращался с насекомыми, и в конце концов его пристрелили конкуренты. Тут, конечно, можно спорить, что лучше, но тогда (вы вспомните время-то! 1923 год… Эх, ностальгия…) данное воздействие произвело на меня ошеломляющий эффект! Мне так хотелось стать кем-нибудь из многочисленных шизофренических черт характера первого мальчика, что я решил – в моей жизни больше не будет ни одной минуты бездельного релакса! И на этом я часто лажал.

В возрасте 30-ти лет я работал на одном ядерном предприятии, и его сотрудники за отдых считали время, отведенное на обед – около часа. Была у нас так называемая «бархатная комната» - название такое было дано преимущественно потому, что в ней был стол из дубовых бревен, да без ножек, скамейка, спертая хозяйственным директором (мы его звали Петровичем, по паспорту он был Анжелиной Куртовной, ну вы поняли), стены были обклеены «порнографическими» постерами (ничего серьезного, крутейшим снимком считался скелет в каком-то НИИ, и полотерка, нагнувшаяся за тряпкой. Фоткали со спины уборщицы), да еще стоял тошнотворный запах. Был там «красный угол», в него ходили отливать, и «синий» - туда блевали по праздникам – что ж вы хотите, идеология, блин, патриотизм. Все работали а благо родины. Один раз, когда я чуть-чуть задержался за работой и пришел в «бархатную» тогда, когда все отобедали, я застал там одинокого Петровича. Я, взяв у кухарки пайку, присел рядом с директором и начал сосредоточенно писать в блокнот только что выдуманную схему абсолютно концептуального типографского станка, который должен был работать на человеческих органах, об этом в другой раз, Петрович стал меня натурально домогаться. По коленке там погладит, улыбнется проникновенно, в глаза заглянув. А я повесил язык на плечо да тружусь на благо будущих поколений. Ну ясен пень, что устройство мое запретили, а меня особо ревностная монашка хотела сжечь на костре, хотя потом меня власти от нее в тюрьме укрыли. Хотя, я вот сейчас подозреваю, мне нагнали – я тогда буйным был, мог добровольно и не пойти ведь. Так вот, Петрович меня домогается-домогается, уже разговаривать даже начал, а я черчу. Петрович осерчал и, выдрав бревно из столика, стал меня им бить. Я, не будь слабачком, ему в рожу – Хуякс! И все, реанимация и морг. А меня с работы выгнали потом, кстати, за взрыв в городе Дербанск-812. Не повезло мне – президент того города был мужем Петровича. Вот так и умер во мне террорист.

Недавно я взял отдых на недельку по случаю продажи турпутевки до Антарктиды одному тысяче-лимоннеру, и, с набитыми карманами денег (гы-гы, представляю зубовой скрежет Михалыча, которому я сказал, что клиент умер, не родившись) и с чистой совестью, наполненной чувством собственной важности, убежал в солнечный Еби Египет. Прикупил себе смокинг, сигар побольше, противомоскитную сетку и шапку-ушанку, это уж как полагается, а главное – стащил на рынке Новых Петухов себе ноутбук, чтобы не расслабляться и в путешествии. Лечу в самолете, выписываю путевки, кидаю по мылу Барыгину – лепота! Частный бизнес! Огнесручка! Мм, простите, отвлекся. И это, кстати, еще ничего, что самолет три раза перевернулся и два раза упал из-за того интернет-кабеля одной известной подмосковной конторы, который я не преминул притащить с собой – зато им реклама дополнительная! И им, и той стюардессе, которую к потолку ее же дерьмом приклеило во время срочной посадки вверх тормашками в Средиземном море. «Вот как надо работать!» - подумал я, сосредоточенно отбиваясь от акул. А потом они меня сожрали.

Проснулся я уже в отеле, уж не знаю, как – сервис, блин! Потянулся к ноутбуку – а руки-то за спиной связаны… Ясен хрен, психбольница, подумал я, и принялся орать «Во славу Юха!!», предвкушая, как симпатичненькая медсестра принесет мне укольчик морфия. Прибежала какая-то пожилая женщина с утю испугом на лице и принялась быстренько меня развязывать. Бабку, не иначе, из московского подъезда стащили, где она консьержкой работала – очень уж типаж похожий. Ан нет – лопочет по-английски как заправский русский дворник. Моих познаний хватило, чтоб понять, что бабка – проститутка, да еще и озабоченная.

Can You hear me?.. — Ты можешь меня здесь?

. И только потом мне объяснили, что я ошибался, переводя

Manicure

как "Деньги лечат" и

I'm just asking

как "Я всего лишь король жоп". В общем, все закончилось хорошо, и русскоговорящий шуганный попугай-параноик объяснил мне, что это тот отель, который я заказывал, а связали меня потому, что я в самолете брыкался и орал, потом залез под стул и пытался свистнуть в зад соседке, потом заорал что-то про акул, пытался вылезти через унитаз и укусил в нос девушку, которая имела несчастье там сидеть. Хреново, блин! Переутомился, видать. Потом, кстати, мне рассказывали, что Барыгин так дико ржал, глядя на мои турпутевки, что еле-еле откачали. Вот. А Михалыч, сука, по приезду моему чего-то очень хитро улыбался, пряча за спиной пакет с надписью “Magic mushrooms”…

Вот так я и отрекся от своего древнего правила и оставшуюся часть отдыха занимался строго тантрическим онанизмом релаксацией немного пострадавшего в самолете правого яичка. На него мне, видите ли, села домашняя пчела одного пассажира. А я ее погладил…