Сегодняшний рассказ в первую очередь посвящен недавно открывшемуся фан-клубу Барыгина, который недавно открылся (там поклоняются куску грязи с отпечатком сапога доктора)), а во вторую - тем, кто интересуется событиями, имевшими место до воссоздания Юха. Итак...

БАРЫГИН И БАРМАГЛОТ: ЕГИПЕТ.

Гм. Здесь хотелось бы дать точную дату начала этого увлекательного кошмара, но я, к сожалению, ее забыл, может, доктор уточнит. Июнь-июль 2005, в общем.

Началось все с самого обыкновенного аэропорта Шереметьево-2. Я вышел из машины и легкой походкой проковылял до маленькой пальмы красного цвета в уборной - там, где меня должен был ждать доктор. Критически осмотрев собственную рожу в зеркале, я собирался было отвинтить кран на память, как вдруг на меня свалился Барыгин, который, как он сказал позже, "просто спал" на потолке. Ну да вы его знаете.

Вообще, знакомы мы с ним порядочное время, но только тогда сумели выбраться на совместный отдых, где намеревались обсудить возможности дальнейшего сотрудничества (впрочем, кажется, о Юхе доктор узнал все-таки позднее), повеселиться вдоволь и вообще погреть руки. Египет был выбран неслучайно — нет, не ищите дьявольской подоплеки, я очень хотел посмотреть на Пирамиды.

Мы с Барыгиным — люди непьющие, поэтому здесь не будет записей о том, как в самолете мы выжрали все запасы коньяка и выкинулись в иллюминатор.

Летели недолго, во время полета кушали. Ну, что-то в этом роде и племени. Читали журнал на арабском, много хохотали, кинули подушкой в кого-то, то есть накладывали начало.

Вы уж простите за мой вялый рассказ — я пытаюсь вспомнить все, а вспоминается все остальное, как, например, эпизод в прибассейном баре, где наш заказ взяли только после слова "fuck".

День первый.

Прилетели, выгрузились, подошли к остановке автобуса, стали ждать. Ждали.

Ждали.

Ждали.

Пошли на ближайшую лужайку и походили на руках — автобус подошел. О Юх, не дай Юх вам увидеть такое, полный вагон старых куропаток, и все нерусские. Надавали всем по шее, устали, свалились спать.

Дальше обрывочно... Проснулись уже на каком-то пустынном пляже. Вдалеке виднелся отель, в мои кроссовки попал песок, а Барыгин сидел по кругу и чего-то пел (позже, дуэтом, мы снискали бешеную популярность у продавцов ремней из крокодиловой кожи, а так же у крокодилов). Нет, вы представляете, я иду и мне ноги натирает песок, я голодный, я злой, я помятый, а этот бегает вокруг и радуется. Вот тогда я и зауважал Барыгина, чисто конкретно.

Ну, чего делать. Побежали к отелю, зарегистрировались (уже ночь была), поужинали и завалились спать. Я перед сном позвонил доктору и спросил, не нужно ли ему мальчика для досуга. Ответ необходимо изучать в школах.

День второй.

Просыпаться было тяжело, скажу я вам. Одеваясь на балконе в чистое белье после душа, неожиданно обнаружил по всему телу заинтересованные взгляды: оказывается, прямо внизу были торговые ряды. Смутился и убежал в номер.

Заходит Барыгин, весь из себя такой важный, и мы вместе идем пробовать местные деликатесы и набивать желудки — то есть, завтракать.

Сейчас надо сказать, что вообще из себя представлял отель. Во-первых, палаты номера, они были двух видов — в городской черте, комнаты в здании, как мой, и домики-бунгало прямо на пляже, как у доктора. Были три ресторана — главный, где жрали все и где задерживали кокаколу, итальянский, для мафиози (мафиози было мало, и ресторан пустовал; впрочем, мы туда сходили и даже получили море пиццы и макарон. Было вкусно. Напоследок заслужили овацию попыткой унести пирожное, которое ни в кого не помещалось) и пляжный, рядом с дверью в номер Барыгина (особенностью этого ресторана было то, что по площади он занимал пять-десять квадратных метров, находился на открытом воздухе и оглушительно пах картошкой-фри; еще там была милейшая руководительница, доведенная до ручки нашими выходками с мороженым (5 литров в час — не шутка), ненормативным поведением и вообще. Еще был отменный бар с бильярдом, где мы надирались до визга колой с орешками. Бар возле бассейна, где разливали сок "Добрый" с запахом яблок и просроченную(!) пепси(!!). Больше пунктов питания, кроме холодильника в номере, не помню. Так, еще был бассейн с двумя горками, на которых мы без устали пинали детенышей и обжигали себе задницы о нагревающиеся на солнце железные заклепки, и, разумеется, был пляж. А в море была бутафорская акула, по утрам плавали человеческие отходы и рыбы; кстати, поблизости находилась большая пристань, воняющая нефтью. В общем, было весело.

Описывать блюда не буду, здесь вам не там — все было вполне вкусно.

После завтрака страшно хотелось похулиганить, и мы пошли смотреть на сиськи море. Море оказалось большим и теплым, ага. Поплавали, поныряли с маской, кого-то утопили, покушали, позагорали, читая японские кроссворды, опять покушали, поплавали, вот и день закончился. Да. Закончился самый блеклый день за все наше 9-дневное пребывание там.

День третий.

С раннего утра Барыгину позвонил, потребовал власть над миром и шариковую ручку. Бросил трубку, добежал до его номера за 30 секунд, чем его несказанно удивил. Позавтракали.

Решили исследовать город. Отбиваясь вениками от назойливых арабов, продирались куда-то. Нашли Макдоналдс и остались этим удовлетворены, перешли дорогу и вернулись обратно, попутно наткнувшись на зоопарк и вдоволь наговорившись с пеликанами. Пели много песен.

Зайдя на ресепшн, решили заказать экскурсию, для начала остановились на "подводном царстве". Назначили на следующий день с утра.

Пообедали блинами с арбузом, побегали в туалет наперегонки. Соревновались в количестве выпитой колы, после 10 литров на каждого подписали ничью; побрели в бильярдную, где чего-то делали.

Ближе к вечеру нашли женщину с огромным бюстом и ходили за ней (то ли еще будет, однако можно считать смягчающим то обстоятельство, что бюст был раздет). Поглазели на яхты и морской ресторан (во, еще один), подожгли бензиновую лужу. Смеялись.

Покатались на горке, обрызгав всех в радиусе ста метров, побегали от официанта. Все обошлось.

Барыгин пошел полежать в номер, там ему кто-то позвонил с вопросом об утренней уборке. Естественно, приняв звонящего за меня, доктор разразился тирадой на непонятном, но страшном языке, который чуть было не откусил, когда я в процессе его разговора вошел в номер.

Чего-то еще делали, проверили ласты с масками и резиновый мешочек с баксами. Легли спать...


День четвертый.

Проснулись, быстренько похватали вещички и вниз — завтракать. За едой развлекались традиционной игрой "кто больше выпьет", официанты нас возненавидели. Омлеты были потрясные...

Из нашего отеля на кораллы отправились двое — угадайте, кто. В назначенный час за нами никто не приехал, Барыгин, игравший всю ночь в арабский тетрис, разговаривал сам с собой, приставал к прохожим, подкидывал ласты в воздух и вел себя ненормально.

Хорошо еще, не было жары; и вот, приезжает за нами, нет, не катафалк на двух колесиках, а самая настоящая маршрутка, в которой сидел араб. Мы тихо погрузились и уснули.

Проснулся я уже идущим по территории отеля по направлению к маленькому порту. Барыгин приметил одну интересную дамочку. Когда никто не смотрел, он утащил ее в кусты и съел. Шучу.

Оказалось, что вместе с нами едут еще около десяти человек, среди них: истеричная бабка, ковбой-мутант, семейная пара с девочкой и ублюдиной-гермафродитом... Эх, видно, не до конца я тогда проснулся. Итак, начну рассказ в настоящем времени.

В песке на пляже, вычурно украшенном причудливыми волнистыми линиями кардиограммы моря, бодренько играли детишки. Серебристые рыбы делали зарядку неподалеку. Под пальмой молчаливо лежала покрышка. Посмотрите направо, и вы увидите скромненький причал для туристических корыт, называемых яхтами. Он деревянный, скрипучий и страшный, на высоте не более метра под ним виднеется море, в котором плавает банка пепси. На дне растут умные водоросли.

А теперь переведите взгляд на яхту "Obossum", что означает "Кишка дьявола". Яхта белая, с синими полосками по бокам, оснащена двумя антеннами и несносным запахом протухшей рыбы, чего от нее, собственно, и ждут. Пассажирские места расположены сзади, в центре рубка и кубрик, на носу — два шезлонга для особо одаренных. На одном из них сидит птица и дожидается начала событий.

Торопливо поговорив по душам с продавцом фотоаппаратов для подводной съемки и покидав их в сумки, Бармаглот и Барыгин побежали к нужной посудине. Добежав, они бы увидели интересную картину: та самая истеричная бабка, стоя на причале, пытается перебраться на яхту и с блеском перечисляет все, за что ей не следует утонуть, и два матроса, пытающиеся эту бабку побыстрее сбагрить один другому. Но Бармаглот и Барыгин не смогли насладиться этим зрелищем, потому что один поскользнулся на традиционном банане, а другой врезался в пятку первого. Уже не разобрать, кто кем был, важно другое — яхта отплыла без них, и двое сердобольных мужчин работорговческой наружности втащили тела наших героев в катер и отправились на Золотой Пляж, место первой остановки маршрута яхты. Ветер недовольно кряхтел листьями.

- Так чем, говоришь, занимается твоя фирма? - прищурившись, спросил первый из мужчин.
Веселый Барыгин, еще раз отпив из классической подозрительной фляжки, начал заплетающимся языком:
- Ну, все думают, что мы работаем в сфере туризма, а на самом деле мы продаем грхрргмр...
- Прости, я не понял, что ты сказал после того, как твой друг ударил тебя локтем в челюсть. Не мог бы ты повторить? - вежливо спросил второй мужик.
Доктор сделал страшные глаза и сел в позу лотоса молиться кока-коле. Бармаглота передернуло. До создания Юха оставалось 7 месяцев.

Когда-то давным-давно, когда не было динозавров и спиртных напитков, Землей правило море. Такое море, в котором болтался Хуевич, дрыгая ластой на кусок чего-то, пытаясь понять, рыба это или нет. О, вы, вероятно, представляете себе это море — наиприятнейшего лазурного цвета, который феерически сливается с желто-золотистым песком, так, как это рисуют на картинах про земное воплощение рая. На берегу — все удобства: и бесплатные закуски, и место под солнцем, и дежурная сотня улыбчивых девушек с коэффициентом интеллекта не больше, чем у кактуса в морозилке — что еще надо для счастья?

Пока Барыгин загорал, Бармаглот выискивал кадры для будущей галереи морских фотографий, периодически увязая в плотоядных водорослях и рискуя быть проколотым живущей в пещерке неподалеку гигантской рыбой-ежом. Как всегда, такое блаженство быстро заканчивается, и, загнав всех пассажиров на борт, капитан велел отправляться к следующей точке — коралловому рифу №1.

В процессе оба висели на поручнях, выискивая акул и медуз, чем изрядно пугали рулевого, привыкшего к пассажирам, которые сидят на своих местах и рассказывают друг другу один и тот же анекдот на протяжении трех часов.

"Я ушибся...
Проплывая над буйком...
Кто же знал...
Что под ним стальное дно...

Даже кактусы ночью икают...
А в воде..
Нам икать...
Не дано!

Дальше — только я
В море нет пингвинов
Нету — им нельзя
Их убьют дельфины!"

Такую сомнительного свойства песенку хором распевали будущие сотрудники Юха в ожидании прибытия. Казалось, весь подводный мир, от скатов до гигантских осьминогов, приплыл поржать.

Долго ли, коротко ли, но вскоре впереди показалось... О чем это я? Неожиданно яхта остановилась, и пассажиры поплюхались в воду. Барыгин с Бармаглотом, как самые умные, залезли на крышу, и, бешено вращая ногами и вопя ртами, полетели вниз (высота около трех метров). Те из попутчиков, что не попадали в обмороки в воде, поспешили залезть на крышу; Бармаглот с Барыгиным, довольные, уплыли на опустевшие рифы, где восхищенно разглядывали друг друга в масках, а затем пытались зажарить рыбу в метр длиной. Видавшая всякие виды рыба, называющая себя Оаыойо, философски хрюкнула и уплыла вниз. Не можете представить себе философское похрюкивание? Положите пианино на крышу 12-этажного здания так, чтобы оно самоперевесилось и упало через 10 минут и отбегите на километр. Убрав всякие шумы и помехи в виде голосящих сограждан, вы можете смело утверждать, что слышали этот звук. Гм.

После забегов на дно, когда осчастливленные навеки люди выбрались на палубу, их накормили обедом — рис, салат из помидоров с огурцами и бутылка колы. Бармаглот до сих пор уверяет, что риса вкуснее в жизни не пробовал.

Вот... Пришло время опять отправляться в путь, и яхта поплыла к последней своей точке, к гигантскому коралловому рифу в сто метров длиной и пятнадцать - глубиной. Это был великий риф, которым гордились все египтяне — на нем осели останки солдат наполеоновской армии и он знал Борю Ельцина в младенчестве.

Тут было бы не о чем писать, если б не Барыгин, традиционно отбившийся от группы и нашедший склад бутылок. Да какой там склад! Это было бутылочное кладбище. Бармаглот, нашедший там бутылку из-под колы 1924 года выпуска, прослезился под маской, из-за чего чуть не утонул.

Ну вот, собственно, и весь минитур. На пути обратно в порт ныряльщики мирно играли в шашки под музыку Бритни Спирс.

Ах да, есть еще один момент, о котором хочется сказать напоследок: по дороге домой, в той самой маршрутке, Барыгин из окна увидел нереально огромный аквапарк с символичным названием "Титаник", и, прекрасно, то есть конечно, загорелся желанием в нем побывать. Так и закончилось все это.

Пообедав в отеле, мы пошли в номер Барыгина смотреть телевизор, который первые два дня никак не хотел включаться, а после угрозы бензопилой вдруг завопил голосом Жириновского и настроился на ОРТ. За новостями мы следим, не хотелось бы пропустить Третью Мировую, ну или что там.

Мы вошли. Мы помыли руки. Мы протерли глаза. Мы сходили за мороженым. Мы кинули мороженое себе за шиворот. Мы разинули рты — ничего не помогало. На телевизоре сидела ящерица.

Ну и что, спросите вы. Напоминаю: мы в пустыне. Вокруг на много-много один песок. И тут ящерица. Нормальная, зеленая такая. "Русская?!" - подумали мы с доктором в унисон и принялись ее ловить.

Дж.Р.Бэрримор, 32 года, гражданин Германии, объяснительная: "Я знал, что мне не повезло с новым соседом, но я мирился, пока однажды он и его друг не выкинули наружу вмю мебель из своей комнаты, включая две кровати общим весом более тонны и прикрученный к полу стол. И это было бы ничего, если бы они не побежали потом в мой номер, облапали мою женю, отчаянно вопя при этом что-то ужасное, и затем унеслись обратно с пойманной в где-то маленькой ящеркой, заперли дверь и затихли. Я подождал минуту, затем еще одну, потом мои нервы не выдержали, я взял именной пистолет и пошел отстреливать людей".

Поговорив с ящерицей всласть, мы отправились ужинать, клятвенно пообещав принести ей чего-нибудь не слишком жирного. Поужинали. Барыгин понапихал чего-то по карманам и убежал, а я отправился на ресепшн заказывать два билета в аквапарк. Потом еще заказал обед в итальянском ресторане (бесплатно, но таковы правила). И отполз в номер, где уснул головой в холодильнике.

День пятый.

Мне снился такой замечательный сон, что, когда Барыгин, пытавшийся меня разбудить бесконечным стуком кувалдой по двери, увидев мою высунувшуюся и оскаленную в кошмарной ненависти пасть, не на шутку испугался. Вот и представьте после этого, сколько сидел в сортире тот паренек, которого угораздило пробегать мимо.

Спустились, отправились в ресторан. С трудом найдя свободный столик и положив ящерицу сторожить его (несогласным с ее политическими взглядами ящерица имела привычку откусывать пальцы), пошли выпендриваться. Шведский стол... Сначала набирается что-нибудь вроде риса или макарон, потом — блинчики или омлеты, далее булочки с пирожными и напитки. Эх, туда бы сейчас, как же есть охота...
Мы с Барыгиным — люди суровые, поэтому предпочитаем, чтобы нас слушались немедленно; в противном случае мы идем бить морды. Вот и в этот раз, покидая ресторан, невзначай задели менеджера, да так, что... эээ... у нас, конечно, аполитичный сайт, но этого я не скажу по собственным моральным нормам. Ему было плохо, в общем.

Переоделись в плавки, я еле-еле остановил Барыгина, летящего в сторону нашего бассейна, с помощью ж/д шпалы, скромно лежавшей под кустиком. Побрели к остановке.

На этот раз нам достался самый настоящий автобус, набитый, что странно, не писклявыми детьми, а совсем даже дядечками, и все были русскими. Поехали.

До аквапарка было недалеко, и вот мы уже тут.

Вдали показалось огромное синее здание аквапарка, изображающее гигантский корабль, с окнами-иллюминаторами. За ним высматривались высоченные горки. "Добро пожаловать в "Титаник!" - были последние слова гида, и наши герои вылезли из автобуса. Печально обозрев миллионную очередь к кассам, Бармаглот выхватил у сопровождающего билеты и направился ко входу. Барыгин побежал следом, попивая кока-колу.

У входа очередь была минимальна, и товарищи, преодолев фейс-контроль полубезумными улыбками, вошли на территорию. Один из охранников попытался отнять у доктора бутылку с колой и... получил ее — Барыгин мало того, что оставил бензопилу в отеле, так еще и просто не хотел пристального к себе внимания.

Переодевшись в раздевалке, они стали осматриваться. Первым делом во внимание попали пиратские диски с играми и музыкой, но с такими убогими обложками и такой высокой стоимостью, что любой российский честный пират, пылая от возмущения, счел бы своим священным долгом подать в суд на изготовителя подобной продукции. Еще продавались значки с Че Геварой и футболки с надписями "КГБ" и "ЛЕНИН ЖИВ".

А теперь я напрягу всю свою фотографическую память и попытаюсь вспомнить все горки.

Аквапарк можно условно разделить на несколько частей, по массивам горок. Я не помню все, поэтому буду называть по значимости.
1. Самый дальний от входа и самый интересный: там были две горки, на которых мы провели больше всего времени: синяя и зеленая. Синяя — это такая рампа, где тебя, сидящего на надувном колесе, выкидывают с одного края и ты затухающими колебаниями постепенно спускаешься в бассейн. Зеленая горка же действовала по принципу "унитаз": сначала вы набираете скорость в узкой трубе, а затем вас выкидывает в этакую колбу с отверстием снизу. Вы делаете по стенам пару кругов и затем вас падает в это самое отверстие. Наконец-то можно узнать ощущения кое-чего при смыве.
2. Это один из близких к выходу "массивов". Примечателен одной горкой, т.н. "черной трубой", родственники которой, кажется, имеются в любом аквапарке мира. Вас проносит по закрытой со всех сторон неосвещаемой трубе с бешеной скоростью, и это круто. Рядом была оранжевая горка, но она тупая.
3. Где-то посередине, отличается очень широкой голубой горкой, где можно съезжать по 5 человек.
Вот. Еще был бассейн с искусственными волнами, аквапарк для самых маленьких и чего-то еще.

Эти три-четыре часа были неимоверно долгими, поэтому лишь вкратце сообщу, что же мы делали.
Бармаглот и Барыгин: сбили пальму, угнали два шезлонга, искупались в приотельном бассейне, где нельзя, и послали охранника, пытавшегося их оттуда выкинуть, исследовали абсолютно все горки, попутно запоминая рожи обслуживающих арабов, пару раз на горках застряли из-за собственного веса (горки, видать, на японцев рассчитаны), ошпарили себе ноги о ступеньки, пару раз друг друга утопили, катались на волнах и пугали детей, провели кучу времени в поисках надувных колес, загорали, кушали принесенные из дома печенья, маялись фигней, толкали немцев, фотографировали. Вот, вкратце, самые некриминальные действия.
А теперь остальное: зарезали двух официантов, одного охранника, пятерых арабов, обслуживавших горки и не хотевших пускать нас без очереди, отобрали у кого-то бутыль колы, выкинули Шварценеггера с высокой башни, угнали вертолет и плавали в нем, свистели в свисток и призывали к насилию.

Вот и все. Домой добираться пришлось пешком, точнее, бегом. Зато не догнали.

Пришли, сразу же в душ, оделись в наиболее приличную одежду (шорты и черные очки), и побежали в итальянский ресторан.

Не могу сказать, что там было много народу — кроме нас только две семьи. Так как заказывать ничего не надо, уселись и стали ждать. Сначала нам принесли колу. Выпили. Затем булочки и колу. Съели. Выпили. Салат. Сожрали. После небольшой задержки последовал молочный суп. Схавали за несколько секунд — за столько времени в аквапарке аппетит был огого. Принесли макароны. Съели. Запили колой. Потихоньку желудки наполнялись. Представьте наше удивление, когда мы увидели пиццу — по нашим данным, она должна была быть маленькой, и мы заказали 3 штуки... Дааа. Пицца была радиусом сантиметров двадцать. А ведь после нее принесли чай, кофе и пирожные! Это был настоящий кошмар, но мы победили, а одну, последнюю, булочку взяли в плен.

Выйдя с туго набитыми желудками, отправились по номерам — спать, спать и еще раз переваривать. Вот день и закончился.

День шестой.

Проснулись мы как раз к обеду — сказывался вчерашний день, полный активного отдыха и зверских убийств.

Сходили в ресторан, пообедали вкуснейшими макаронами под каким-то классным соусом, и пошли к бассейну.

При бассейне, как упоминалось раньше, служили три горки — синяя, желтая и красная. Так как на синюю не пускали никого старше шести лет, мы катались именно на ней, порой застревая и плотоядно дожидаясь детишек, которых так весело хватать за ноги и выкидывать в воду... Но в этот раз рядом с синей горкой сидел араб и никого туда не пускал. Мы, люди миролюбивые, решили не спорить и катались строго на двух других горках, которые были прямыми, и единственным дополнительным удовольствие было прокатиться по горке на ногах, в конце выпрыгнуть в эффектной позе и на кого-нибудь приземлиться. Вот таким образом мы саморазвлекались до того момента, как нам надоело (по версии Барыгина, этот момент наступил тогда, когда целая толпа покалеченных нами людей пришла к бассейну с холодным оружием в руках). Коротко поговорив с этой самой толпой, мы поспешили удалиться обследовать какой-нибудь далекий пляж, лучше всего — индийский или калифорнийский.

Долго ли, коротко ли, но мы прибежали к дайвинг-станции.

Где всех послали.

Правда.

И отправились по номерам.

Кажется, Барыгин вновь достал толстую тетрадь с синей обложкой и начал записывать мемуары ящерицы, которая любезно согласилась ему диктовать. Барыгин, если у тебя сохранилось это дело — выложи, а? Ну а я пришел в номер, включил кондиционер на помощнее и лег спать.

День седьмой.

Проснулся я в час ночи, рядом безмятежно дрыхла ящерица с запиской от доктора в зубах: "вставай, придурок, уже девять". Я лениво потянулся и взял в руки телефон.

Через полчаса, выслушав от Барыгина все, что он обо мне думает, я все-таки сумел вставить слово и уговорить его этим словом пойти прогуляться. Встретившись у ресторана, пошли на причал любоваться яхтами и наслаждаться запахом бензина. Повсюду бегали романтические парочки и хихикали. Барыгин, человек суровый, не выдержал, подкрался к одной мило щебечущей с арабским пареньком девице и ущипнул ее за зад. К счастью, он предвидел случившееся после: девица, стоя у края пристани, взвизгнула и упала вниз, увлекая своим мощным европейским телом тщедушного паренька за собой. Мы посмеялись и пошли купаться.

Я уже рассказывал, что море наше — что твой туалет. Но только по утрам, поэтому искупались отменно. Было три часа ночи, когда нам все надоело, мы пошли прямо на ресепшн, грозно сверкнули глазами и заказали путешествие в Каир. Отъезжать надобно было через три часа.

Все эти три часа мы провели в ночном баре, попивая кокаколу, жуя орешки и поглощая мега-острые чипсы. О проходящей неподалеку дискотеке речи не шло, потомушто Таркан.

И вот, шесть утра! и мы садимся в здоровенный черный автобус, оборудованный даже туалетом (я там голову себе чуть об потолок не проломил, а еще там не было света и поэтому было смешно). Ну так вот. Вскоре после отбытия выяснилось несколько очень важных вещей: во-первых, Барыгин взял с собой плеер, во-вторых, он забыл все диски, кроме одного — с группой "Теплая кровь", альбом "Жертва аборта", вследствие чего ваш непокорный до сих пор помнит наизусть все эти песни. И в-третьих, мы не были единственными русскими, кроме нас была пара из Украины, какая-то женщина и мегадед, который со всеми спорил, грыз провода и вообще нереально отжигал.

Остановок не планировалось; поэтому всю дорогу туда и обратно мы просто спали. Ну или что-то вроде.

...Прошло девять часов, и наш бравый автобус въехал в столицу Египта, где тепло. Провезли нас рядом с Нилом (мегадед очень хотел искупаться и был дико возмущен категорическим отказом гида, даже попытался побить того, но был схвачен женщиной в охапку и усажен на сиденье, где тихо буянил все оставшееся время), по улочкам, где красиво, еще где-то, стар становлюсь, не помню. Окончилось все едой в каком-то замызганном отельчике — традиционный шведский стол и ничего более. Запомнился разве что огромной очередью вокруг стола. Поели риса и фруктов, потуалетили, сели в автобус. Следующая остановка — магазин папируса.

О, магазины и рынки в Египте — это отдельная тема. Тебя слезно умоляют купить хоть что-нибудь, целуют руки, ругаются, стоят на коленях, угрожают, вешаются на шею и вообще — короче, хрен убежишь. Между прочим, рисунки на папирусе бывают очень красивыми (я теперь безгранично влюблен в Нефертити), цены, правда, начинаются на тридцати евро, но, конечно же, и за доллар отдадут все, что угодно, хоть маму. Твою. Показывали процесс изготовления папируса, молчаливый негр надменно резал невинное растение, после чего раскатывал, сушил и чего-то еще. Опять выскочил дед, который спорил во весь голос с хозяином, что сам нарисует такой мазни очень много, предлагал российские деньги, ругался и бегал по залу. Когда все на него махнули рукой, он снял со стены картинку со сфинксом, отдал абсолютно уставшему продавцу два доллара и впоследствии этой картинкой подтерся. Мы с Барыгиным ничего не купили, так как знали, что таких магазинов еще будет. Потихоньку все погрузились на сиденья, и мы тронулись. Следующая остановка — Каирский музей древности.

"Русские! Русские ко мне!" — верещал крутой толстый араб в черных очках и белой футболке. Осторожно выпрыгнув из окна автобуса, Бармаглот и Барыгин поспешили к нему.

Мужик представился Мустафой и весь день соревновался с дедом в крутизне, причем доподлинно неизвестно, кто кого. Он также отвечал за билеты и всякое такое.

Приняв в дар от маленькой девочки в белом платьице бутылочку с кока-колой, Барыгин, улыбаясь, подошел к пруду с лилиями. Мустафа сзади объяснял, что этот прудик и фонтан в нем чем-то чрезвычайно знамениты. Бармаглот, слушая краем уха, фотографировал близстоящие статуи — то, что в музей внести не смогли. Побродив всласть по каменным дорожкам в маленьком садике, русотуристо получили наконец от гида билеты и пошли в музей. Дед запихивал видеокамеру в трусы.

Естественно, первые 50 квадратных метров были покрыты ничем другим, кроме как магазинчиками. Пробежав это чертово место (Деда приходилось тащить всей группой, дабы уберечься от очередных многочасовых комментариев по поводу чего-нибудь вроде Моны Лизы в фартуке.

Мустафа пошел сразу к большой лестнице. На пролете между первым и вторым этажами были вывешены Древние Клочки Бумаги, на которых были нарисованы женщины, глаза, птички и всякое такое. Справа располагался туалет, где салфетки после мытья рук выдавал специальный араб. Стоит ли говорить, что Барыгин вышел с охапкой салфеток и лживой улыбочкой в зубах. Бармаглот поморщился и пошел наверх.

Там предлагалось посмотреть на саркофаги и мумии, а так же на профессионализм гида.
— Что это? - спросила девушка из Украины с роскошной рыжей гривой до талии, указывая на большой желтый ящик.
— О, здесь лежал знаменитый царь Пхеролиёп 12-й. — с радостью отозвался Мустафа.
— That's only a box in which the statue of Amenhothaep(?)'s cat was lying. - услышал Бармаглот от гида англичан, но виду не подал.

Прошли в зал с собственно мумиями. Профессионализм Барыгина взял верх над надменностью по поводу бутылочки колы, и через пару минут он уже яростно спорил с дедом по поводу хранения трупов. Бармаглот смотрел на доисторические трупы мутным равнодушным взглядом и хотел есть.

Продолжение седьмого дня.

Вяло скользя глазами по трупам древних бабушек и дедушек, у которых вместо лиц были веселые картинки, Бармаглот думал о высоком — то есть, о здоровенной черной статуе каких-то древнеегипетских царей. Статуя была в высоту метров двадцать, один ноготь на пальце ноги был ростом с голову Бармаглота, и вообще было непонятно, как же ее внесли. Бармаглот подошел к балкону, откуда открывался вид на первый этаж.

Заметив сии действия, дед заявил, что эта статуя сделана сто лет назад где-то на Урале, и привезена она была на вертолете, да и поставлена в центре пустыни, а вокруг нее уже построился музей. Мустафа на это сказал, что сами Уральские горы были выращены в Сахаре, а потом их принесли в Россию древнемолдавские рабочие. Барыгин громко высморкался и изъявил желание посмотреть на что-нибудь крутое. Гид ухмыльнулся и повел нас к выставке сокровищ гробницы Тутанхамона.

Думаю, все знают историю об этом царе, для которого не хватило пирамиды. Нашли его в саркофаге, в котором лежал саркофаг, в котором лежал саркофаг, в котором лежал саркофаг, в котором лежал саркофаг. И все эти саркофаги (первый величиной в гараж для четырех слонов) были поставлены в одну линию посреди коридора, чем очень мешали ходить немецким мужчинам. Любопытное зрелище, надо сказать. Проходя в самую интересную комнату, комнату с двумя сигнализациями и одним защитным топором, Бармаглот краем глаза увидел, как деда вытаскивают из самого маленького саркофага. Саркофаг выглядел расстроенным. Барыгин, хихикая, спер чупа-чупс, торчащий из кармана полицейского.

Полицейские в Египте ходят в белом, белом, просто абсолютно белом. Темнее только их лица, козырьки, значки и сапоги. Возле них можно видеть жирных немецких овчарок, белые машины и симпатичных сослуживиц. Еще по периметру музей охраняется военными. Я видел такой момент, когда гид, дед, его спутница и еще кто-то подошли к такому пареньку лет 20-ти, обсуждая его одежду, в особенности — рваные сапоги и грязноватую кепку. Дед орал: «Я служил в российской армии! Я знаю порядки! Ну что за чертовщина?! У нашего испачкалась фуражка — он возьмет новую! А тут! Стыд! Да что вы вообще понимаете в службе?», а Мустафа, хихикая, это все переводил бедному военному, уши которого, в конце концов, стали цвета гнилого помидора.

Походив по выставке сокровищ, колесниц и закутанных женщин, мы, наконец, получили возможность вернуться в автобус, где достали заначку и стали есть. Следующая остановка — Чудо Света.

Несмотря на открытые повсюду окна, жара в салоне автобуса стояла страшная. Барыгин и Бармаглот, суровые русские мужики, привыкшие к суровым русским морозам, мучались страшно, и каждый лучик солнца, попадавший на везущий их гроб на колесах, причинял грусть.

Проезжали около небольшого парка, который, должно быть, регулярно поливали огромным количеством воды — он сиял зеленой чистотой и свежестью. Папоротники, лианы, пальмы в огромных количествах, длинная трава и страшные плотоядные цветы, по-видимому, растущие в глубине парка (оттуда периодически раздавались вопли ужаса) создавали простой, но очень гармоничный рисунок, и разохавшиеся туристы бросились фотографировать. Именно в такой обстановке Барыгину и Бармаглоту, к несчастью, сидевшими на ближней к парку стороне автобуса, будучи погребенными под огромным бюстом странной женщины, впервые удалось увидеть Пирамиды.

Их верхушки возвышались над небрежной струйкой домов, как кирпич может возвышаться над спичечным коробком — такие же твердые, большие и уверенные в своих силах. Именно такое зрелище и запоминается на всю жизнь. Связанный шлангом дед громко возмущался на полке для чемоданов.

Наконец мы подъехали к месту высадки, и подождали, пока вся толпа не вывалилась наружу. Молчаливая тетка развязала деда, и он, выхватив у нее из рук зубами видеокамеру, выпрыгнул из окна и побежал к ближайшей пирамиде. Бармаглот пожал плечами и пошел в туалет, а Барыгин стал копаться в вещах в поисках бутылки с водой.


Наконец мы вышли из автобуса и отправились посмотреть поближе. Тут же на нас налетело огромное количество мальчиков-попрошаек, продавцов открыток и погонщиков верблюдов. Доктор крепко выругался и пообещал в следующий раз обязательно прихватить бензопилу, хотя бы карманную. Я невозмутимо раздавал пинки направо и налево.

Ну что тут сказать... Подошли. Потрогали. Сфотографировались. Подошли к следующей. Потрогали. Посмотрели вверх. Сфотографировались. Упали. Встали. Подошли к следующей. Угнали верблюда. Сфотографировались. Вернули верблюда. Поговорили с гидом о чем-то. И все это за полчаса. Кстати, стоит ли говорить, что вскоре прилетел вертолет, снявший деда с вершины самой высокой пирамиды? Через несколько минут мы спустились вниз — к самой первой химере в мире, к Сфинксу.

Сфинкс, как известно, не ■, и поэтому смотрит строго куда-то. Дабы не попадать простым жителям Каира под этот убийственный взгляд, на пути его построили гостиницу.

Вдоволь нафотографировавшись, мы пошли совсем вниз, через многочисленных продавцов кошек-богинь, жуков-скарабеев и туалетной-бумаги, через маленький каменный лабиринт к смотровой площадке. Гид пообещал Бармаглоту рассказать про то, каким образом Сфинкса откопали, каким образом ему отломали нос и каким образом можно попасть внутрь храма между передними лапами животного. Ничего этого наша группа, понятное дело, не дождалась, пробежала по немногочисленным местам для фотографий и выбежала. Гид рассказывал, что вместо богинь-кошек продаются, страшно подумать, боги-коты. Кошмар. На заднем плане за мегадедом гонялись ФБР-овцы с огнеметами.


Вскоре оказалось, что автобуса не будет еще два часа, на что порядком уставший доктор Барыгин прореагировал бы очень просто, если бы насмерть испуганный Мустафа не пообещал продолжения развлекательной программы. Мы отправились в салон, где продают духи.

О да, это что-то. Миллиарды запахов будоражат воображение, неприметное с улицы помещение оборачивается большим залом, покрытым бархатом, кожей и позолотой, нас проводят куда-то в уголок, усаживают на специальные очень мягкие стульчики и готовятся развлекать. Дед молчал, заинтригованный.

Было интересно. Проносили флакончики с какими-то редкими запахами, рассказывали про изготовление этих вод, давали, мм, напиток из лепестков розы, кажется, точно не помню, и вообще веселили как могли. В конце сообщили цены и спросили, кто и что будет покупать. Возникла напряженная тишина, в ходе которой опьяневший дед убежал на улицу, гад такой. Мы бочком протиснулись к выходу и тоже убежали.

Вот и все. Гид пил водку и болтал с каким-то своим знакомым из салона этого, а мы пошли шляться по магазинам, где ничего, кроме мороженого, не покупали. В конце концов, автобус приехал и мы наконец-то отправились обратно в отель.

День восьмой.

Дорога обратно мне не запомнилась, так как я упал и уснул. Барыгин всю дорогу затейливо матерился и ел мясо, как он рассказывал потом.

И вот, мы приехали. Искупались в море, дождались завтрака, позавтракали, расслаблялись до обеда, пообедали, ну и так далее до ужина — сказалась напряженная поездка. И уже не вспоминалось, что завтра нам улетать и мы должны отрываться на полную.

Поужинали и пошли выяснять время отбытия в аэропорт. 20.00, отлично, и мы заказали обед в только что обнаруженном ливанском ресторане, там должны быть макароны и еще что-то.

Ходили по пристани, рассматривали желтую подводную лодку, на которую предлагалось путешествие к подводному миру, смеялись, вспоминали добрым словом деда и древних фараонов. Опять жрали чипсы с орешками, пили много колы, затем пошли и обыграли на бильярде кучку немцев. Порадовались и пошли спать.

День девятый.

Вот и день отъезда. К счастью, уезжать нам уже хотелось, мы устали отдыхать, вы представляете? Вот и я тоже сейчас не могу.

Как обычно: завтрак, пляж, голые титьки, маски, рыбки, обед, жареная картошка, храп, палка, стон, ой, чего это я…

Прошли к ливанскому ресторану, там хмурый негр сообщил, что мы не записаны. Барыгин чуть не убил его; пришлось кушать напоследок как обычно. Впрочем, все было хорошо. Опять пошли в бар с бильярдом и надрались колой до кончиков нервов.

Туда-сюда, водяные горки — вот и время отъезда. Взяли вещи, пришли к автобусу, сели, поехали.

Остановили нас у огромного магазина. Мы вышли просто посмотреть, что это такое; оказалось, там продают кальяны. Да. Тысяча квадратных метров кальянов, это что-то. А еще там был туалет.

Вот и аэропорт, который выглядел точь-в-точь как два шапито, вот я лично никогда еще и больше не видел аэропортов с тряпичной крышей, а вы? Но, слава всем, он функционировал нормально, и мы смогли улететь.

Вот и весь сказ про то, что с нами случилось за эту поездку. Если Барыгину хочется — он может дополнить