Данная часть ведется от двух лиц – Бармаглота и Михалыча. Если что-то не так, последний меня поправит.

Бармаглот:
Внимание, в больнице чрезвычайная ситуация! Сбежал особо опасный больной! Он опасен и очень опасен, всем оставаться на своих местах!
Это сообщение по внутреннему радио разбудило меня. Я быстренько поднялся с кровати, пытаясь отделаться от мыслей о досыпании. Продирая глаза, взглянул в зеркало и похолодел: оттуда на меня смотрела ну такая рожа, что я поспешил к умывальнику.

МихалЫчъ:
Ну типа этого-того-самое. Ага. Ну вы меня поняли.
Короче, все оказалось очень плохо. Очнувшись, я понял, что попал, и попал сильно: мое местонах…э-э-э… ну я в общем лежал в совершенно незнакомой подворотне. Это ж надо – подворотня и вдруг незнакомая! В мою голову тараканами из носка Барыгина прокрались нехорошие мысли о депортации Михалыча™ в другую страну. Это косвенно подтвердили этикетка на бутылке иностранного коньяка и валяющийся рядом дохлый негр с закатившимися глазами и отпечатком сапога посреди морды. Ну, думаю, дела… Почему-то я сразу понял, что необходимо убираться, и как можно быстрее. К счастью, первая же баба, на которую я с перепуга наскочил, заорала на меня чистейшим русским визгом: «А-а-а-а!!». Обрадовавшись, я обхватил ее и поцеловал. Женщина охнула и потеряла сознание, а я почувствовал асфальт на щеке; над ухом очень громко, противно и некультурно возмущался, вероятно, муж пострадавшей. Сконцентрировав все головные нервы на правой половине лица, я усилием воли тысячелетнего будды-пьяницы (это я) сумел подпрыгнуть метров на десять, зависнуть в воздухе на одном уровне с обалдевшей до третьей косточки хвоста птицей (мне всюду чудятся пингвины, почему, почему?), проорать: «Здесь сусликовая смерть! Во имя Юха!!» и во имя Юха шарахнуться со всей дури в окно близлежащего банка.

Бармаглот:
…Очнулся я уже там – в широкой трубе вентиляции. Если бы меня не поддерживала чья-то рука, я бы так и рухнул вниз. Рука принадлежала огромной обезьяне, которая вежливо представилась и любезно предложила мне, самке бешеной собаки, проследовать по ее замечательному плану! Стряхнув пыль и маленького паучка, я пошел за гориллой вперед. После нескольких поворотов я почувствовал недомогание от окружающей пыли и головокружение. Обезьяна обернулась и заржала смехом ужасного Билла Гейтса; стремительно приближался пол.

МихалЫчъ:
Завизжала сигнализация; промчавшись пулей по коридорам банка и распугав шлявшихся вокруг миленьких девушек, я добрался до спасительного туалета и с надеждой утопающего в бегущих по пятам ментах выглянул в форточку. Из дыры в стене здания напротив на меня глядел абсолютно офигевший Бармаглот.

Бармаглот:
Несмотря ни на что, я обрывком глаза сумел оглядеть обезьяну, которую уносило куда-то верх; огромное облако пыли в глазах, тело подверглось атаке маленьких и не очень маленьких камешков. Уши зафиксировали оглушающий, просто мощнейший взрыв.
Через мгновение, отдышавшись, я ощутил себя чуть ли не на вершине горы, у входа в пещеру потолок надо мной весь закопчен, потолок впереди обрушился, стена впереди тоже отсутствовала – одна труба водосточная торчать осталась; повсюду валялась каменная крошка. Еще почти ничего не понимая, я, прищуриваясь и чихая, пополз вперед. Яркий свет веселого мартовского дня ударил – и еще нескоро я разглядел пялящегося на меня с широкой лыбой на лице Михалыча. Шестеренки мозга заскрипели. Поняв, что прыгать с шестого этажа мне не совсем по душе, я принялся выдумывать другие способы спасенья, но оно пришло с совершенно неожиданной стороны.

Над главным павильоном ВВЦ парили две вороны. Парили, приземлялись на скользкую крышу, о чем-то своем совещались и снова взлетали. А в это время в кустах неподалеку мочился сторож Герман Кузьмич, который недавно проснулся и сейчас плохо ориентировался в пространстве. Горделиво прогнувшись в могучей спине, он лениво пнул пробегавшую рядом с криками «Террористы! Террористы!» старушку, застегнул ширинку, довольно усмехнулся и вышел на дорогу, где тут же был сбит пожарной машиной. Пожарные, оценив ситуацию, запихнули сторожа к себе, решив по пути разобраться.

Кот Мурзик, неплохо погулявший по крыше здания родного магазина, уставший, собирался уже спрыгивать на лестницу, а оттуда – в форточку хозяйского окна на десятом этаже. Но он внезапно получил дикий прилив энергии от прекрасного весеннего вопля Михалыча, что молниеносно прыгнул в сторону и мяукнул в знак протеста разболевшейся голове. Узрев восхитительные зелено-похмельные глаза дворника, кошак понял, что жизнь окончена, и уже мысленно прощался с любимыми кошкой и миской, как на Михалыча обрушилась большая, волосатая и очень грязная горилла, пытаясь укусить того за копчик. Мурзик тихонько прошмыгнул мимо, медленно пошел вдоль края крыши, но поскользнулся и полетел вниз. Летел долго, но, на его удачу, приземлился в огромный сугроб.

Пожарная машина, подвывая, подъехала к месту происшествия, где уже находилась доблестная милиция, отгоняя зевак и пытающихся вернуться больных. Старший по смене, пожарный Мельников, не долго думая, взял и выпихнул бесчувственное тело Кузьмича во двор. Сердобольная бабушка, неизвестно откуда взявшаяся, отволокла сторожа в подворотню, приговаривая: «Посиди тут, милок, баба Таня сейчас пирожки спечет». Схватив неудачно вытащившего голову апатично-заледенелого Мурзика, полоумная бабка укусила его за хвост. Тот, мгновенно преисполнившись уважения ко всему роду человеческому и попутно накачав лапы адреналином, прыгнул на Кузьмича. А Кузьмич, вскочив, заорал истошно, не удержался на скользком льду, с силой ударился о трубу водостока. Да, крепкий мужик – сторож… Только охнул. А труба, оторвавшись снизу, мощно так верхним концом свалилась на Бармаглота.

Бармаглот:
Кажется, я даже не успел подумать про то, что со мной сделают внизу, когда снимут. Нечто очень тяжелое шарахнуло меня прямо по плечу. Не удержав равновесия, я взял и рухнул вниз, и приземлился достаточно мягко… А с Германом Кузьмичом мы потом помиримся, вот.

Когда критически укушенный котом Бармаглот ковылял в сторону, обратную скоплению свирепых милиционеров, Михалыч спокойно выпивал с гориллой на крыше соседнего здания, попутно ведя разговоры за жисть и ехидно посмеиваясь над происходящим.

МихалЫчъ:
Мы подружились, когда из моих почти оторванных трусов вывалилась заныканная на черный день в укромном местечке бутылка угадайте чего. Тем более, что Вася умела разговаривать. Спев на разогрев пару песен, мы начали. В процессе бурно аплодировали кошке, затаив дыхание, наблюдали за величественным полетом птицы-Бармаглота, ухохатывались над невменяемой бабулькой, мочившей сосулькой стекла в психбольнице, сочувствовали тому мужику, что приехал с пожарными, на него сегодня слишком много всего свалилось. Дальнейшее не очень хорошо вспоминается. А Вася-то женского пола! Помню, провожал ее на пароход… А потом задушевно обнимался с крысой в подъезде…
Очнулся я только в офисе, в привычном ведре. На меня с упреком глянул Барыгин, притащивший в офис свою кушетку и отпаивающий на ней Бармаглота, бледного и несчастного, отборной Coca-Cola™. Однако шеф был снова с нами – история Юха продолжается! 8-)

P.S. Мне кажется, Герман Кузьмич скоро заявится в Юх…